Живем,  Хроника Парижской Жизни

Просто и хорошо

В прошлую субботу Камильчик весь день работал. Я тусила с девицами одна. Вечером, когда он вернулся домой, я начала пересказывать ему наш день и поняла, что получился очень даже хороший день. Один из тех, которые проносятся незаметно, но которые потом через несколько лет обязательно всплывают в памяти как легкое облако, розово-голубое, фиолетовое, воздушное, приятное, медленно плывущее по небу, обещающее хороший счастливый день.

В общем я подумала, надо этот день записать. Чтобы еще раз его пережить.

У одного психолога я как-то вычитала, что неприятный опыт, страхи, стресс, чувство опасности и грусти отпечатываются в мозгу сразу же. И мы потом долго и часто к негативному опыту возвращаемся. С положительным, приятным опытом сложнее. Для его запоминания нужно чуть больше времени. И даже если из десяти случаев девять окажутся положительными, мы все равно будем возвращаться к одному негативному опыту, концентрируясь все время только на нем.

Так мы устроены.

Поэтому положительный опыт, чтобы он по-настоящему осел, нужно переживать осознанно, снова и снова, не перескакивать от одного события к другому. Ввиду этого, видимо, часто рекомендуют записывать в конце дня все то хорошее, что с вами в течение дня произошло. Пусть даже это и детали. Аромат, приятный цвет, звук, слова участия, новое знакомство. Не важно. Таким образом можно будет заново пережить все хорошее, оставить все это в памяти надолго.

Итак. Суббота.

Суббота без Камильчика — это всегда огромные стресс. Нужно нестись с девицами в русскую школу. Перед этим очень долго просить их позавтракать, одеться, умыться, выбрать игрушки и книги в дорогу. При этом умудриться сделать так, чтобы они не поругались, не начали выдирать друг у друга косы или обливаться водой. Потому что если они дойдут до этого состояния, из дома их вытащить бывает очень сложно. Они просто-напросто падают на пол, рыдают, отказываясь куда-либо идти.

Но, к счастью, мы копим опыт. И не наступаем на одни и те же грабли по сто раз. Стараемся по крайней мере. 

И вот я теперь за час до выхода начинаю орать на девиц, чтобы они одевались, обувались, готовились… Помогает. 

Мы долго-долго собирались, пролили молоко. Снова. Наш красный диван за последние годы впитал в себя, наверное, литров десять этого молока. Страшно подумать!

Собравшись наконец-то, с криками, беготней, суматохой, мы выбежали в тридцатиградусную жару.

На прошлой неделе в Париже было очень жарко. Температура поднялась до 36 градусов. Мне даже плохо немного стало. Пришлось к врачу идти. Он мне посоветовал перестать носиться, сесть в тенек, под ветерок, пить водичку и ждать, когда жара наконец-то спадет. Я не знаю, как он себе это представляет. С девицами, Камильчиком, который постоянно на своих конференциях и форумах. Спортом, йогой, дополнительными занятиям, а еще детскими праздниками, которые сыплются на голову в последнее время с огромной частотой. Столько детей родилось, оказывается, летом. Ужас просто!

И вот выйдя из дома, я вдруг поняла, что стресс, тот самый стресс от сборов, поездки на метро одной с девицами, куда-то испарился. Нет его больше. Все идет по плану. Девицы хоть и орут, отказываются слушаться, ругаются и дерутся, но и это они делают по плану. А когда ты точно знаешь, что в любом случае они обязательно будут драть друг у друга волосы и разбегаться в метро, стресс и беспокойство пропадают. Какой смысл беспокоиться из-за того, что не можешь изменить.

В метро на удивление тоже все прошло хорошо. Мы читали книги. Две одновременно. Одну, Викуськину, про какого-то крокодила-монстра, а другую — нормальную, с буквами, Александриты, Пушкина. Я пытаюсь читать им Пушкина. Но в книге маловато картинок — поэтому их внимания хватает ненадолго. К тому же приходится каждый раз останавливаться и объяснять, что такое корыто, лукоморье — и прочее.

Так мы спокойно доехали до нашей станции. 

Снова вышли в жару и потянулись к русской школе. Бульвар Монпарнас собирались перекрывать. Вдоль дороги стояли огромные грузовики, наполненные воздушными шарами, плюшевыми огромными медведями и обнаженными мужчинами. “Гей-парад, — сообразила я, — нужно обязательно завернуть сюда попозже.”

Оставив Александру в русской школе, я собралась тащить Викуську домой. На улице было ужасно жарко. Жару в последнее время я переношу плохо. Предпочитаю проводить как можно меньше времени на улице. Прячусь от нее. Но Викуська домой идти отказалась. Ей вдруг захотелось пойти в противоположную сторону, к улице de Rennes. 

Я, конечно же, не соглашалась. Пыталась ей объяснить, что там, на той улице жарко, солнце яркое, асфальт горячий, мы с ней там с ума сойдем. Но она продолжала настаивать.

И тут я подумала. Ну, а в чем проблема? Почему бы не пойти у Викуськи на поводу? Да, до дома мы доберемся чуть позже, ну, и что? Зато изменю привычной рутине, сделаю приятное Бакуке, может, даже что-то интересное для себя открою или новое платье куплю? И почему я всеми силами пытаюсь все выполнять по плану, тороплюсь, спешу, всех подгоняю? Может, время от времени приятно и полезно даже идти на поводу у Вселенной или трехлетнего ребенка? Ничего плохого ведь в этом нет.

Мысли все эти пронеслись у меня в голове за одну секунду. И вот мы уже гуляли по параллельной улице. Викуськин была счастлива. Что она там понимает — не знаю. Но мне кажется, она была рада тому, что ее послушали, пошли за ней, а она пошла за солнцем.

Рада была и я. Очень. Потому что у нас только-только начался сезон скидок. В городе мы оказались рано. Магазины были уже открыты, но людей в них еще было мало. Мы начали заходить в каждый магазин. Рассматривать платья, юбки, панталоны, украшения, бусики и сережки. Я у Викуськи спрашивала, что ей нравится, а она мне с деловым видом помогала выбирать. Купила в итоге себе юбку. Зеленую, короткую, легкую, воздушную. Викуськин одобрила.

И так мне этот опыт понравился. Потому что она мне все время что-то говорили, что-то рассказывала, так было смешно наблюдать, как она проходит от одного ряда платьев к другому, смотрит, выбирает, рассматривает. Очень серьезно и обстоятельно.

Мелочь, конечно, но мы так здорово время провели.

Потом, правда, пришлось мороженым ее выманивать из очередного магазина. Она так увлеклась, что хотела скупить все бусики на стойке.

Погуляв еще немного, мы наконец-то отправились домой. Забрались в холодный душ, залили пол ванной водой, освежились. Пообедали. Она опять мне что-то рассказывала. В ее маленьком мире происходит столько всего интересного. Волки прячутся в нашем сквере, Адам в яслях ей дарит подарки, Коллет, ее воспитательница, восхищается ее новым платьем, всегда одним и тем же, и всегда с одинаковым энтузиазмом. Она мне рассказывала все это на трех языках, и все с таким серьезным видом, что невозможно было оторваться.

Я ела инжир с дыней и слушала захватывающие истории о суровых буднях малышей в парижских яслях.

Совсем недавно я поняла, что детям нужно просто внимание. Обычное внимание и интерес. Вот сесть так рядом и внимательно послушать, что они тебе там скажут. Или играть с ними во что-то. Воспринимать все их разговоры, беды, несчастья и радости всерьез. Просто быть с ними. Только с ними. Не отвлекаясь ни на телефон, ни на компьютер, ни на разговоры с другими взрослыми. Просто быть. В их маленьком — большом мире. И они потом так сильно привязываются к тому, кто уделяет им все свое время прямо сейчас. Пусть даже 10 минут этого времени. Но только им, ни на что не отвлекаясь…

После обеда мы с Викуськой пошли обратно за Александритой в русскую школу. Бульвар Монпарнас был уже перекрыт. Там во всю шел праздник, играла музыка, разгуливали мужчины на огромных каблуках, в перьях и с разноцветными флажками. Ужасно захотелось там остаться и потанцевать. И Викуське тоже. Но нужно было скакать за Александрой.

Выйдя из школы, мы сразу же отправились на гей-парад. Девицы слушали музыку, радовались, бежали за ней. Спрашивали, что там происходит. Я им пыталась объяснить, что такое гей-парад. Они ничего не поняли. Но бежали за музыкой. Какая разница, кто кого и зачем, там праздник — и это самое главное.

Приблизившись к толпе, мы без страха и сомнений примкнули к ней. И было так здорово. Играла музыка, мужчины в розовых трусах и разноцветных гольфах танцевали на сцене в обнимку с плюшевыми медведями. Вокруг все шумело, кричало, пело и плясало. Никакой толкотни, паники или агрессии. Все были спокойными, веселыми, расслабленными. Девицы с интересом разглядывали мужчин в пышных белых париках. Я решила больше не пытаться объяснять им, что происходит и зачем. Им было весело. И мне тоже.

Два молодых человека в розовых колготках, заметив, что я одна с девицами и пытаюсь сделать наш общий портрет, скрутившись в три погибели, предложили нас сфотографировать. Я сначала не хотела, но потом подумала, что совместных фото у нас так мало — и согласилась. И вот у меня на телефоне есть еще одно воспоминание об этом чудном дне.

Потусив на гей-параде, мы отправились домой.

Александра была приглашена на день рождения, нужно было в сотый раз принимать душ, освежаться, причесываться, одеваться и снова куда-то нестись.

Мы отвели с Викуськой ее к подруге, а сами пошли в магазин за мороженым.

Купили ванильное, розовое, в форме сердца. Сидели потом на диване перед вентилятором, ели мороженое, Викуськин мне что-то рассказывала о волке в нашем сквере, а я думала, что как же хорошо.

Так все просто и очень хорошо.

2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.