Девицы,  Суровые Будни,  Хроника Парижской Жизни

Домдур, и бордовая куртка

Камильчик на этой неделе преподает в одной бизнес-школа с утра и до позднего вечера. Я его почти не вижу, девицы его почти не видят, зато мы с девицами видим друг друга очень много и часто.

Непривычно много. Тусим каждый вечер вместе, сводя друг друга с ума. И каждый вечер я думаю о том, что хуже мамы, конечно, в мире нет. Даже как-то с этой мыслью уже почти свыклась.

Вот домой пришла, в квартире порядок навела, девиц в душ забросила, ужин приготовила, всех накормила, посуду помыла, немного поорала, всех спать уложила, а потом сидела и думала — чего-то ведь не хватает. Ах, да! Подумать о том, какая я ужасная мама. Доказательств, конечно, куча. Всякая негативная хрень в мозгу оседает с потрясающей скоростью.

В понедельник утром я впервые потащила Викуську в сад. По утрам девиц отводит Камильчик. Я забираю вечером. Утром нас встречает воспитательница, а вечером — аниматоры. Куча народу в этом саду, в зависимости от времени суток разные люди работают.

В общем прихожу я утром в понедельник в сад, смотрю на воспитательницу и понимаю, что она понятия не имеет, кто перед ней стоит. Наша воспитательница с каждым родителем минут десять разговаривает, когда детишки приходят в сад. Как спал, как ел, как в туалет ходил, не плакал ли, все ли в порядке…

Обычно такой ритуал передачи ребенка из рук родителей в руки воспитателей практикуется в яслях. В саду же все гораздо жестче. Пришел, ребенка в класс забросил — и помчался на работу. Но наша воспитательницы очень чувствительная и слишком по любому поводу переживающая. Поэтому она продолжает с каждым родителем по утрам вести беседы и требовать от нас отчета о состоянии детей.

И вот стояла я в понедельник, смотрела на тетеньку и понимала, что видела та меня впервые. Стало ужасно-ужасно неловко. Не потому, что не узнали маму, а потому, что полтора месяца прошло, как Викуська пошла в сад, а наша воспитательница маму в глаза не видела. Ужасная-ужасная мама!

Потом было неловко от того, что я очень спешила. У меня была важная встреча рано утром. На разговоры времени не было. Да и у Викуки всегда все хорошо. Ей люди так же безразличны, как и мне. Она сразу же бросается к столу, садится за него и начинает рисовать.

-У Викуськи все хорошо, — пробубнила я, глазами показывая на рисующего ребенка.

Воспитательница ответила, что у нее и правда всегда все хорошо. Независимая, все быстро схватывающая, самодостаточная. 

-Браво! На самом деле! Не знаю, как вам это удалось! — заулыбалась вдруг воспитательница.

Я стояла и думала, знала бы она, что все это не от особых усилий, а просто от нехватки сил дети такие самостоятельные. Маминых, то есть, сил…

Перед уходом я подошла к Бакуке попрощаться. Она продолжала рисовать, рядом сидела какая-то девочка и что-то Викуське рассказывала. Я спросила у Бакуки, как зовут девочку, которая, кстати, обращалась к ней по имени — “Виктория”. На что наш Букин мне сказала, что не знает и продолжила рисовать.

Захотелось обнять ее. И заплакать. Мой все-таки ребенок. Полтора месяца прошло, а как их там зовут этих странных людей вокруг — понятия не имеет. И совершенно по этому поводу не переживает.

Короче на работу я неслась в смешанных чувствах. Вроде хреновая мама, потому что только сейчас впервые с воспитательницей встретилась, но зато ребенок весь такой самостоятельный и все быстро схватывающий.

Вчера вечером к этой мысли снова пришлось вернуться. К мысли о том, какая я плохая мама.

Я пришла за Викуськой в сад. И мы, по старой доброй традиции, начали носиться по всему саду в поисках ее куртки. Не знаю, что и как они там с вещами делают, но каждый вечер одна и та же история: носишься по этажам в поисках кофт, шуб, курток и даже иногда трусов.

Искали все, но никто куртку найти не мог. Меня спросили, в каком Бакука классе. В каком классе?! Я понятия не имела, как называется ее класс. И есть ли у класса название? Ответила, что класс там, на втором этаже, слева, в самом углу… Потом меня спросили, как зовут воспитательницу… Я не стала им говорить, что мы познакомились с ней только на этой неделе. А имя… Его я спросить не додумалась.

Короче куртку так и не нашли. Но вдруг из дальнего класса показалась Александра с каким-то бордовым пуховиком в руках. Крикнула, что нашла куртку. Мы же вместе со всеми аниматорами искали белую пушистую шубу, а совсем не куртку. Я была уверена, что Бакука пришла в сад в шубе.

И вот стояла я посреди спортзала и орала Александре, что куртка не наша, что Бакука пришла в шубе, что таких курток у нас нет и не было.

Она мне в ответ кричала, что нет, куртка наша. Так мы орали через спортзал по-русски минут пять, на радость, а, может, ужас аниматоров. Русский язык все-таки агрессивно звучит для тех, кто не в языке.

И тут вдруг меня осенило. Камильчик в то утро девиц вызывался вести в сад. Жалко ему меня стало. И куртки для девиц тоже он выбирал. И, может быть, Александра была права. Может, это и правда была наша куртка.

Я решила, ладно, хватаем куртку — и домой. Ужасно было стыдно за весь этот сыр-бор с одеждой и криками на весь спортзал.

-Нашли вашу белую шубейку? — орали мне аниматоры.

-Ага! — кричала я уже по-французски, пряча Бакуку в бордовой куртке за спиной.

Куртка оказалась действительно нашей. А не узнала я ее потому, что нам ее подарили, я спрятала ее в шкаф — и совершенно о ней забыла.

Шла домой и думала, что я им не мать, а ехидна, даже не могу точно сказать, в каких куртках они в сад идут.

А сегодня вечером…. Сегодня вечером решила — хватит мне плохих мыслей для одной недели. Сегодня вечером я буду себя любить. Но куртки на завтра все-таки заранее приготовила. И даже запомнила их цвет…

6 комментариев

    • Olga D.

      Спасибо большое! У нас и правда всегда очень весело, я очень надеюсь, что девицы сохранят в памяти только веселые моменты этого домдура )))

  • Nina

    Я тоже порой себя считаю ужасной мамой. Наорать на ребёнка, к примеру. Читая это, я с пониманием посмеивалась,. Но задумалась и поняла, что нужно ко всему относиться с улыбкой, особенно к мужу, если он не помнит, какая у ребёнка одежда )

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.