Движуха,  Живем

Полезно быть злобной

Одна мысль крутится у меня в голове уже несколько недель. Я все пытаюсь ее поймать и для себя уяснить, но она ко мне разными сторонами поворачивается, и каждая грань ужасно интересна.

Напишу сегодня об этой из них, чтобы хоть эта в голове уложилась.

Я читала в фейсбуке пост одной журналистки, умной, глубокой, очень интересной дамы, которая написала, что совершенно случайно наткнулась на последнюю книгу Элизабет Гилберт “Город женщин”. Книга, говорит, проходная, легкая, читает она ее вполглаза — и вообще просто так, чтобы занять себя чем-то, пока варится суп. И так далее и тому подобное…

Я читала ее пост и у меня складывалось впечатление, что она оправдывается. Как будто извиняется, что взяла в руки не совсем уж литературное произведение, что это случайно, а вообще она читает правильные и умные книги. Как будто ей было стыдно признать самой себе и заявить перед другими, что такая книга и ей может нравиться.

И вот я думала, почему людям сложно иногда принять в себе и окружающих противоречия и контраст. Тот факт, что можно быть глубоким и умным человеком и одновременном в некоторых вопросах поверхностным. Можно каждый вечер накрывать красиво стол к ужину — а потом вдруг плюнуть, натянуть старую пижаму, забраться в кровать и есть бутерброд с колбасой, стряхивая крошки на пол.

То же самое касается негативных эмоций. Можно быть веселым, позитивным, энергичным человеком, полным энтузиазма, но в какой-то момент вдруг на кого-то сорваться, всех разогнать, на близких наорать, закрыться и ни с кем больше не общаться.

Можно быть злобным и добрым одновременно. Красивым и некрасивым. Глупым и умным. Глубоким и поверхностным. Моральным и аморальным. Можно делать все правильно и нарушать закон.

Оставаясь наедине с самой собой, очень-очень откровенно сама с собой разговаривая, я понимаю, что каждый день многие люди меня раздражают. События на работе выводят часто из себя. Некоторых коллег я вообще считаю идиотами и стараюсь избегать.

Я часто испытываю злобу и даже ярость. Я вообще временами бываю очень злобной, если заглянуть в меня поглубже. И циничной временами бываю, и сарказм во мне присутствует. Но стоит проявить эти стороны в реальной или виртуальной жизни, как сразу же прибежит кто-нибудь и начнет рассказывать мне, как это плохо, неумно, неуместно, что нужно быть добрее, мудрее и легче.

Но иногда ужасно не хочется. Хочется опуститься в свою злобу и ярость — и немного в ней повариться.

Что я периодически и делаю. Близкие мне люди это знают и их это не шокирует. А люди поверхностно со мной знакомые испытывают иногда удивление или даже шок. Вот как эта милая девушка, постоянно смеющаяся и улыбающаяся, могла такое сказать, написать или сделать?

Как будто становишься заложником собственного образа. Раз тебя принято воспринимать умным, добрым, вежливым, приличным человек, то нужно этот образ поддерживать. Ни в коем случае не проявлять все другие стороны своего характера, чтобы не шокировать окружающих. Прятать их, забывать, отказываться от ни. Даже самой себе не признаваться, что вся эта “тьма” и “черные дыры” в тебе вполне органично сосуществуют с “хорошим”, “прекрасным”, “светлым”.

А по поводу ярости и злобы, и вообще негативных эмоций… Я эти свои состояния очень люблю. Очень дорожу этими эмоциями. Потому что, если опять же копать глубже, все мои большие и маленькие достижения растут из ярости, а совсем не от вселенской любви. Ярость и злость дают мне ужасную, ни с чем не сравнимую энергию, которую я часто, как бы странно это ни звучала, трачу на что-то положительное. Или на то, чтобы выйти из тяжелой ситуации, или использую для того, чтобы справиться с какими-то трудностями.

Для меня это было раньше парадоксом, мне сложно было с этим смириться. Мне казалось, я должна была с этими эмоциями что-то делать, бороться, избавляться от них. Но потому поняла, что нет. Я их никому не отдам. Они мне самой нужны. Потому что они дают мне много сил. Потому что они — часть меня, я сама. Потому что иногда очень хорошо быть плохой… полезно даже…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.