Живем

Булки, крики, воскресенье

Воскресенье началось стандартно: крики, визг и булки. Ко всему этому добавился еще и стук игрушек, падающих на пол. Игрушек елочных. Мы в субботу поставили наконец-то елку.

Я лежала и думала, как хорошо, что стеклянных игрушек у нас нет. Только пластмассовые, деревянные и плюшевые.

Игрушки продолжали падать. Слышались крики, кто-то чем-то тяжелым колотил по полу, потом этот кто-то сел на самокат и укатил в туалет. Откуда я знаю, что в туалет? Потому что послышались трепыхания железной мусорки, которая у нас стоит в туалете. Снова крики, снова падали игрушки, хлопнула дверь в туалете, в нашу спальню просунулась чья-то голова и произнесла: “А знаешь, когда я была маленькая, я ползала по полу. А сейчас я большая. Катаюсь на самокате.”

Мысли в моей голове крутились с особенной скоростью. Слишком много информации неслось в мой мозг этим утром, шумов, криков, глупых вопросов.

— Пойду за булками, — сказала я Камильчику и зажмурившись вышла из комнаты.

Почему зажмурившись? Потому что у девиц потрясающая способность в очень короткие сроки наводить очень большие беспорядки. Я ожидала увидеть елку на полу.

Но нет. На полу были только иголки. В огромном количестве. Игрушки валялись под елкой. Вода. Обертки от конфет. Зеленый хвост динозавра. Мои книги. Бумаги. Книги Камильчика. На елке горела гирлянда. Как они ее включили — загадка. Или, может, мы забыли в субботу вечером выключить. И так, по мелочам: чьи-то заколки, расчески, труселя, куски булок и перевернутое детское плюшевое кресло.

Вообще я всегда готовлюсь к худшему. Я оптимист. Очень энергичный, жизнерадостный человек, но я знаю, что что-то обязательно пойдет не так, что-то плохое обязательно случится, что-то сломается, разобьется, отменится, будет бастовать или откажется работать.

К такому мировоззрению меня подтолкнули в том числе и девицы. Мои изначальные представление о том, как это — жить с детьми, всякие мелочи, связанные с совместными занятиями, праздниками или просто обычными событиями, ничего общего не имеют с реальностью. Это только там, у других, где-то далеко-далеко в интернете все чисто, розово и всегда радостно, а из твоей собственной реальности тебе просто-напросто хочется иногда сбежать. Потому что невыносимо бывает в сотый раз повторять одно и то же, в тысячный раз наводить порядок или в миллионный раз нестись по кругу “стирка — уборка”, “стирка — уборка”, добавляя в него для разнообразия глажку.

В общем я вышла из спальни и ничему не удивилась. Ни на кого не разозлись. И даже не начала орать. Натянула старые треники и пошла за булками.

На улице было еще темно. И тихо. И чисто! Я пошла гулять. По булочным. Зашла в первую рядом с домом, накупила всяких сдобных булок. Потом пошла в следующую, купила багет с беконом и сыром. А потом в третью, корейскую. За куском бисквитного клубничного торта. Не для девиц. Для себя. Никто кроме меня этот торт не любит. Купила еще пирожков. Корейских. Очень похожих на наши, с яйцом и капустой.

Вышла из корейской булочной. Вокруг было все так же тихо. Дядечка с огромным шлангом в руках поливал улицы. В цветочном магазине продавали елки. На открытой террасе курила дама средних лет. За углом пахло жареной курицей. Парк был еще закрыт. В окнах домов горели пластмассовые звезды и огоньки.

Я шла и ни о чем не думала. Когда вокруг тихо, я ни о чем не думаю. Просто погружаюсь в тишину. Зависаю. Ныряю в серый дождливый тихий город и несколько минут нахожусь без движения, без слов, без реплик, без диалогов, без ответов на вопросы, без мыслей. Это такая редкость. Тишина. Когда никто не орет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.