Живем

Булки, крики, воскресенье

Воскресенье началось стандартно: крики, визг и булки. Ко всему этому добавился еще и стук игрушек, падающих на пол. Игрушек елочных. Мы в субботу поставили наконец-то елку.

Я лежала и думала, как хорошо, что стеклянных игрушек у нас нет. Только пластмассовые, деревянные и плюшевые.

Игрушки продолжали падать. Слышались крики, кто-то чем-то тяжелым колотил по полу, потом этот кто-то сел на самокат и укатил в туалет. Откуда я знаю, что в туалет? Потому что послышались трепыхания железной мусорки, которая у нас стоит в туалете. Снова крики, снова падали игрушки, хлопнула дверь в туалете, в нашу спальню просунулась чья-то голова и произнесла: “А знаешь, когда я была маленькая, я ползала по полу. А сейчас я большая. Катаюсь на самокате.”

Мысли в моей голове крутились с особенной скоростью. Слишком много информации неслось в мой мозг этим утром, шумов, криков, глупых вопросов.

— Пойду за булками, — сказала я Камильчику и зажмурившись вышла из комнаты.

Почему зажмурившись? Потому что у девиц потрясающая способность в очень короткие сроки наводить очень большие беспорядки. Я ожидала увидеть елку на полу.

Но нет. На полу были только иголки. В огромном количестве. Игрушки валялись под елкой. Вода. Обертки от конфет. Зеленый хвост динозавра. Мои книги. Бумаги. Книги Камильчика. На елке горела гирлянда. Как они ее включили — загадка. Или, может, мы забыли в субботу вечером выключить. И так, по мелочам: чьи-то заколки, расчески, труселя, куски булок и перевернутое детское плюшевое кресло.

Вообще я всегда готовлюсь к худшему. Я оптимист. Очень энергичный, жизнерадостный человек, но я знаю, что что-то обязательно пойдет не так, что-то плохое обязательно случится, что-то сломается, разобьется, отменится, будет бастовать или откажется работать.

К такому мировоззрению меня подтолкнули в том числе и девицы. Мои изначальные представление о том, как это — жить с детьми, всякие мелочи, связанные с совместными занятиями, праздниками или просто обычными событиями, ничего общего не имеют с реальностью. Это только там, у других, где-то далеко-далеко в интернете все чисто, розово и всегда радостно, а из твоей собственной реальности тебе просто-напросто хочется иногда сбежать. Потому что невыносимо бывает в сотый раз повторять одно и то же, в тысячный раз наводить порядок или в миллионный раз нестись по кругу “стирка — уборка”, “стирка — уборка”, добавляя в него для разнообразия глажку.

В общем я вышла из спальни и ничему не удивилась. Ни на кого не разозлись. И даже не начала орать. Натянула старые треники и пошла за булками.

На улице было еще темно. И тихо. И чисто! Я пошла гулять. По булочным. Зашла в первую рядом с домом, накупила всяких сдобных булок. Потом пошла в следующую, купила багет с беконом и сыром. А потом в третью, корейскую. За куском бисквитного клубничного торта. Не для девиц. Для себя. Никто кроме меня этот торт не любит. Купила еще пирожков. Корейских. Очень похожих на наши, с яйцом и капустой.

Вышла из корейской булочной. Вокруг было все так же тихо. Дядечка с огромным шлангом в руках поливал улицы. В цветочном магазине продавали елки. На открытой террасе курила дама средних лет. За углом пахло жареной курицей. Парк был еще закрыт. В окнах домов горели пластмассовые звезды и огоньки.

Я шла и ни о чем не думала. Когда вокруг тихо, я ни о чем не думаю. Просто погружаюсь в тишину. Зависаю. Ныряю в серый дождливый тихий город и несколько минут нахожусь без движения, без слов, без реплик, без диалогов, без ответов на вопросы, без мыслей. Это такая редкость. Тишина. Когда никто не орет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.