Живем

После Рождества

Гуляли сегодня по тихому-тихому городу, где все было закрыто, рестораны забаррикадированы, кафе заколочены, магазины с потухшими огнями и завянувшими овощами, даже китайские лавки были закрыты! Такая редкость для нашего города! Мне кажется, никто у нас тут в сфере общепита не работает усерднее китайцев.

Нашли ливанскую закусочную. «Почему вы салаты есть не пошли, нарубленные вчера?!» — спросит удивленный читатель. И будет прав, конечно же. Мысль эта меня тоже посетила. Но я подумала, что если я своих японских родственников буду кормить салатами на обед, ужин да еще и на завтрак, они к нам в гости больше не приедут. А нам так хорошо вместе.

Зашли в ливанскую лавку. Еще заказать ничего не успели, как нам каждому дали по горячему чаю. Сладкому. Мелочь мелочью, но так приятно было. Мы стояли, согреваясь горячим чаем, совершенно забыв, зачем в лавку пришли. А пришли мы за сэндвичами с курицей. Там было еще и мясо, но у нас с Рождества так хорошо курица пошла, что мы решили не менять налаженный поток.

Есть в лавке не стали. Пошли в парк. В парке было тихо. Очень-очень тихо. А небо было очень-очень синим. И очень-очень высоким. Такое высокое небо бывает в Париже в осенние или зимние солнечные дни. Нужно обязательно солнце. В последнее время его не было. Серо, тускло, никаких тебе теней, ни красивого контраста. А тут вдруг солнце! И Тени. Такие, как я люблю: под углом, тянущиеся по асфальту до самого горизонта.

Мы сели на камень, достали бутерброды и устроили себе зимний пикник. Девицы носились и орали. Идеальное место для того, чтобы носиться и орать: ни души вокруг, только мы, курица и солнце.

Я сидела и думала о том, что мне всегда чего-то не хватает. Всегда такое чувство, что то, что происходит сейчас не важно, не главное, не то самое. А вот то самое, главное, еще впереди. Где-то там, у горизонта, куда летят те самые тени. Что сейчас ты немного поэкспериментируешь, а все самое важное, без ошибок и без пятен, начнешь потом. 

И еще придет тот момент, потом, когда ты вдруг проснешься и поймешь, кто ты. И зачем. И за какими тенями тебе нужно нестись.

Я сидела и думала, что, может, это самое главное и это понимание, никогда не наступят. НИКОГДА. Когда он кричал, помните, в «Неоконченной пьесе для механического пианино»: «Мне 35 лет! Мне 35 лет!» А мне, мне всегда страшно становилось. Я думала, вот человек дожил до 35 лет (!), а до сих пор ничего, никак и нигде, «ноль и ничтожество». Ужасно страшно было, что и мне захочется так же однажды воскликнуть.

И вот мне УЖЕ не 35 — и я понимаю, что это самое «ничего» может сопровождать тебя всю жизнь. Не постоянно, но периодами, такие всплески «ничего и ничтожество».

Одновременно я подумала о том, что, возможно, самое главное уже наступило. Только я этого не заметила. Оно уже тут. Оно и было тут. И что «потом» — это «ничего», в смысле не существует, его нет. А самое главное — это то, что есть сейчас.

В парке были только мы и огромный воздушный шар. Он поднимал высоко-высоко в небо не понятно откуда взявшихся людей. Шар раскачивался. Люди кричали. Потом радостные спрыгивали на землю. Мы, тоже радостные, доели ливанские сэндвичи и пошли дальше гулять. Город продолжал спать. И только огромный воздушный шар каждые 10 минут продолжал бесшумно поднимать довольных людей высоко-высоко в небо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.