Хроника Парижской Жизни

«Никаких несанкционированный вылазок из дома»

Врач посмотрел на меня и сказал: “Не узнаю я вас… Ни блеска в глазах, ни шуток.”

Мы знакомы с ним лет семь. Он наш семейный врач. Мы к нему ходили еще до того, как девицы замаячили на горизонте нашей жизни. Знает нас хорошо. Я сначала боялась, что из-за моих странных симптомов ему на ум придет “симуляция”, но ошиблась. Он смотрел на меня пристально, что-то разглядывал. Шуток, видимо, ожидал, но шуток не было.

Вернее одна замаячила где-то очень глубоко в подсознании. Цветная такая. Переливающаяся. Я почти ее поймала. Но она встрепенулась, ухмыльнулась, дернула хвостом — и уплыла далеко-глубоко, и даже блеска больше не было видно.

Я решила прекратить попытки шутить. Мне и думать в тот момент было сложно.

-Не узнаю, — повторил врач.

Да я и сама себя узнавать перестала. Мне это состояние порядком надоело. Вот носишься — носишься целыми днями, устаешь очень, конечно же, к вечеру, но одновременно чувствуешь радость от того, что носишься. И еще от того, что у тебя есть силы на то, чтобы носиться.

А когда сил больше нет, смысл во всем пропадает. Для меня по крайней мере. Самый мой большой страх — потерять вот эту “мою энергию”.


Подписаться на обновления блога, чтобы ничего не пропустить:



Врач отправил меня на больничный. На три дня. 

Я сначала подумала, какой кошмар, что же я делать-то буду целых три дня в четырех стенах одна. Потом подумала, ну, пойду гулять. В кафе схожу. Или в музей. Читать буду.

Но выйдя утром во вторник сдавать анализы и пройдясь всего-ничего по району, я почувствовала, что в голове у меня снова начало шуметь — и решила вернуться домой и сидеть ждать возвращения “энергии”.

На больничном листе, выданном врачом, было написано, что я должна находиться дома. С 9 до 11 утра, а также с 14 до 16. “Никаких несанкционированный вылазок из дома совершать нельзя,” — говорилось в памятке.

С вылазками я и так завязала. Только в лабораторию на анализы хожу, да в магазин за шоколадом.

Большую часть времени сижу дома и читаю. Так как температуры у меня нет, голова затуманена не полностью. И если не совершать “несанкционированных” движений, то шума в ней почти не слышно. И можно спокойно читать.

Сегодня подумала, что я сто лет не была вот так одна дома. Без Камильчика, без девиц, без работы, без дел, без суеты. В прошлое воскресенье из последних сил наготовили на неделю вперед. Теперь даже и готовить не нужно. Мелкие дела есть, конечно, они всегда есть, но вообще тихо, спешить никуда не нужно. Только за анализами в соседнее зданием. Да за шоколадом — в ближайший магазин.

Вчера ходила сдавать кровь. В приемном отделении висит огромная картина — какой-то южный пейзаж. Вид из окна. Вернее из двух окон. Из правого видна набережная, кусочек пляжа. Людей на пляже никогда не бывает. Машин тоже нет. Видимо, раннее утро. Из левого окна видно море. Над морем — множество черных треугольников. Это, судя по отсутствию людей, птицы. Перспектива немного покосившаяся. Кажется, что еще секунда — и правое окно рухнет на тебя, за ним накроет левым — и посыпятся тебе на голову черные треугольники с синего моря.

В голове снова зашумело. Я взяла билетик и присела ждать своей очереди.

Смотрела по сторонам. Искала чего-нибудь занимательного. Люди вокруг были обычные. Пенсионеры. В такую рань только пенсионеры идут сдавать анализы. И женщины, у которых шумит в головах.

Думала о том, как бы не попасть на сдачу крови к “оглобле”. Я ходила в эту лабораторию сдавать анализы во время беременности, первой и второй. Знаю медсестер, которые берут кровь. Одна из них, тонкая, почти тощая, с короткими волосами, всегда взъерошенными, с какой-то отрешенностью в глазах, почти стеклянных, с нейтральным выражением лицам, всегда “втыкает” иголку мне в вену. Мне только этот глагол приходит в голову, когда она берет у меня кровь.

И втыкает без злости. А так. Просто. Машинально. Профессионально. Больно ужасно. И во время. И после. 

Когда я жаловалась Камильчику на эту даму “без чувств”, он мне говорил, что нужно ее просто попросить сделать поаккуратнее. Но я всякий раз боялась. Взгляда ее стеклянных глаз. И молчала.

Переводила свой взгляд на картину напротив кожаного кресла, в котором сидела. Картина, в отличие от той, висящей в приемном отделении, была гораздо симметричнее. От нее не так сильно шумело в голове. Дело тоже происходило утром. Тоже ранним. В порту. Все голубое и розовое. Дымка на воде. Никаких мелькающих перед глазами черных треугольников. Никаких падающих со всех сторон окон. Только лодки, парусники, море — и ни души. Видимо, ее специально в этот кабинет повесили. Чтобы народ отвлекать от стеклянного взгляда. И переносить в даль… безлюдную, тихую, розовую.

В тот день “втыкающая” дама не работала. Мне повезло. Я спокойно рассмотрела дымку на воде, пока у меня брали кровь, и, распрощавшись с птицами, дымкой и парусниками, пошла в магазин за шоколадом.

Так проходят мои дни. Читаю с утра до вечера. В перерывах на обед бегаю к врачам и за шоколадом, а днем смотрю документальные фильмы о всяких сектах. Еще я решила начать раскладывать пасьянсы. Купила новую колоду карт, сегодня вечером ее должны привезти — будет у меня еще одно занятие на этот больничный.

И знаете, мне совершенно не скучно. Может, времени мало прошло. Вот посиди я так месяц — с ума бы сошла. Но пока мне очень хорошо дома. Этот неожиданный “отпуск” от всего: от работы, дел, девиц, всякой суеты, идет на пользу. Настолько, что я даже в офис больше не хочу возвращаться. 

Но не буду пока об этом думать. Буду читать. А когда привезут карты — разложу пасьянс… на удачу….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.