Походы по музеям,  Хроника Парижской Жизни

Историческое событие

«Мы переживаем историческое событие», — думала я, глядя в небо. И вдруг вспомнила, что совсем недавно подобная мысль меня уже посещала — во время первой волны карантина. Когда нас всех заперли дома и перевели на удаленку, когда пропала туалетная бумага, молоко и мука, а Камильчик открыл на дому ателье по пошиву масок.

Историческое событие, но гораздо более радостное.

Несколько недель назад у Триумфальной арки высадились 90 альпинистов в оранжевых костюмах с канатами в руках. Забравшись на вершину, они в течение нескольких часов раскатывали серебристое полотно с голубоватым оттенком, упаковывая 14 000 квадратных метров Арки. В Париже возводили эфемерное произведение искусства Христо Явашева и его жены Жанны-Клод де Гийебон.

Задуманное еще в 60-х годах и тщательно спроектированное, оно, к сожалению, увидело свет уже после смерти художников.

Момент «укутывания» Арки я пропустила. С Камильчиком и девицами мы добрались до места, когда альпинисты в полном составе, никого не забыв на высоте, уже исчезли.

Мнения коллег, собравшихся по утру у нашей местной кофемашины разделились. Одни восторженно отзывались об упакованной Арке, радовались оригинальности произведения и в порыве восторженных чувств время от времени омывали каплями горячего кофе стоящих рядом коллег. Другие готовы были поспорить — и спорили. Тоже очень страстно и «рукоразмашисто». Я, как обычно, находилась в середине дебатов, внимательно слушая тех и других, предусмотрительно уклоняясь от кофейных брызг.

К современном искусству я отношусь с детской непосредственностью. Я очень рада, что оно существует. Оно мне не мешает и не раздражает. Скорее вызывает очень сильное любопытство. Как любое проявление всего живого и думающего.

Этим летом руки наконец-то дошли до «Подстрочника» Лилианны Зиновьевны Лунгиной. Описывая события своей жизни, она часто упоминала о цензуре, с которой сталкивались представители искусства в советской России. Одним из требований, предъявляемых к советским произведениям искусства, являлись проста, четкость и ясность главной идеи. Советский читатель с первых строк должен был понимать, кто хороший, а кто плохой — и о чем идет речь. Идея должна быть четкой и сразу же уловимой. Если нужно голову ломать — это не годится. Никаких интерпретаций и отклонений в сторону. Никаких размышлений. Простота и ясность формулировок и образов.

Современной же искусство — это одна большая интерпретация. У каждого своя, в зависимости от личного опыта, образования, насмотренности, а также открытости или закрытости ко всему новому. Толерантности в конце концов. За это я современной искусство очень люблю. За свободу. За широту формулировок, интерпретаций и размытые границы. Возможность выйти за границы, оставаясь при этом художником.

Мы гуляли вокруг Арки. Находящиеся рядом кураторы раздавали прохожим кусочки ткани, из которой было создано произведение. Камильчик пожимал плечами. Ему не хватало красок, яркости, помпезности. Мне же ткань, как и само произведение, казались вполне себе соответствующими нашему прекрасному серому городу и строгому французскому стилю.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.