Девицы,  Походы по музеям

Как ходить в музей с детьми

Когда девицы были маленькими, и даже до того, как они у нас появились, я представляла, как буду водить их по Парижу, музеям, выставкам и театрам, паркам, садам и скверам, любимым местам — знакомить их с городом. Останавливаться в мелких кафе, заказывать им горячего шоколаду и наблюдать за проносящейся за окном жизнью. И дождем. В мечтах моих в Париже часто идет дождь.

Но это все мечты, конечно же. Суровая реальность меня быстро настигла. Представления о ней я никакого раньше не имела, мечты мои брызгами по лужам зашлепали подальше от их создателя, оставив меня в в полном одиночестве и глубокой растерянности. Я же так прекрасно все распланировала, почему реальность не хочет прогнуться под мои представления о ней?!

Первый, наверное, и самый важный урок — не пытаться прогнуть реальность под себя, а сотрудничать с ней.

Первое время я сопротивлялась, таскала их повсюду. Девицам было скучно и неинтересно. Они быстро уставали, ныли, хотели есть, пить, вернуться домой, лечь спать, лечь на пол посреди зала, что иногда и делали. В общем — как можно быстрее избавиться от той программы, которая была для них запланирована. Ди от меня по большому счету тоже.

И я махнула рукой. Бог с вами. Не хотите — не надо. Буду ходить одна, на спотыкаясь об распластавшихся под картинами детей. Так и ходила одна, никому не мешая.

Но вдруг в конце прошлого года что-то изменилось. Они стали терпеливее, их внимание можно задержать на объекте в течение нескольких минут, и им даже искренне бывает интересно то, что я показываю и о чем рассказываю. И тут уж я решила плыть по течению, подбрасывая в топку, в которой чуть занялся огонь, мелких щепок.

Одной из щепок оказалась выставка нарядов французского кутюрье Тьери Мюглера, например, открывшаяся в прошлом году в Париже. Блестки, пайетки, перья, яркие цвета, длинные платья — нет лучше приманки для девиц. Они были в восторге, скакали от одного платья к другому, примеряя каждое на себе в собственном воображении.

Я была в восторге от их восторга и решила на волне до селе не виданного энтузиазма впихнуть им еще и Репина. Привезли нам его в прошлом году. Ажиотажа большого в Париже по этому поводу я не чувствовала. Репина плохо здесь знают. Ну, и к лучшему. Не нужно стоять в многочасовой очереди, а затем рассматривать картины из-за спины соседа.

В этот раз от выставки был в восторге Камильчик. Потому что она была очень хорошо продумана. Возможно, связано все именно с тем, что в Париже Репина знают не так хорошо, а, может, просто руководители решили постараться для публики. Был в ней, что называет, «стори-теллинг».

Вместо привычных данных, которыми обычно сопровождаются полотна, — год создания, название, материалы, размеры иногда, стиль и жанр — каждая картина имела свою историю. Почему, как, при каких обстоятельства была задумана, что в этот период происходило в России или в жизни Репина. Обычно перед входом на любую выставку на посетителей смотрит длинная хронология событий. Даты, года и события. Но в хронологии нет истории, нет смысла, просто сухие факты, выдернутые из жизни художника. Как кости скелета. Не человек, а его каркас.

Так вот Репина очень хорошо представили, я чуть не прослезилась от энтузиазма, с которыми Камильчик читал описание каждой картины, а потому мне все пересказывал.

На девиц Репин произвел посредственное впечатление. Викуськин ныла всю дорого, жалуясь на голод. Застыла от удивления под «Царевной Софьей», затем снова принялась мычать. Алекс же несколько минут просидел у «Садко». В этом время Камильчик скакал у огромного полотна «Запорожцы», или «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», абсолютно плененной разнообразием эмоций героев картины, считываемых невооруженным глазом.

Потом я решила провести над девицами эксперимент импрессионистами. Мы отправились в музей д’Орсэ. В этот раз я всучила им аудиогиды, чтобы они истории слушали. Камильчику тоже досталось. Он не сопротивлялся. Вообще я понимаю, что мне удивительно повезло с домашними. Они за мной повсюду следуют, бурчат немного, но все равно идут.

В музее два вида аудиогидов: для детей и для взрослых. Для детей истории занимательные рассказывают. По залам мы ходили часа три, никто не бурчал и не просился домой. И мне кажется, все дело в том, что они, во-первых, плотно поели перед выходом из дома, а во-вторых, некоторые из картин были девицам знакомы из предыдущих походов в музеи с классом, а также благодаря занятиям в школе, где французских импрессионистов очень любят.

Я была в восторге именно от этого момента. Они наконец-то начала узнавать и соотносить полученные в прошлом знания с новым опытом. Связь установлена. Теперь нужно ее подкреплять и расширять.

Хотя спроси у девиц, что им больше всего запомнилось в музее, они назовут статую льва, моделью которой был царь природы из парижского зоопарка, да коров Розы Бонёр.

Потом был музей Модерна, в котором девицы и Камильчик были в восторге от представителей сюрреализма. Я подумала, что нужно их теперь в музей Дали сводить. А вот с Лувром решила пока повременить. Потому что он им надоел! Они там уже «сто раз» со школой были.

Так и живу… с уставшими от Лувра.

One Comment

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.